• Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size
Главная Добродетели Добро и зло в человеке

Кафедральный собор Святых Новомучеников и Исповедников Российских и Святителя Николая в г. Мюнхене

Русская Православная Церковь Заграницей

Добро и зло в человеке

E-mail Печать
Имѣетъ ли отношеніе къ счастью человѣка познаніе причины вещей?

Мы не думаемъ, что для достиженія счастья важно знать причины многихъ движеній въ мірѣ, скрытыхъ въ сокровеннѣйшихъ тайникахъ природы: «откуда землетрясенія, какою силою возмущаются глубокія моря и, разламывая все втрѣчающееся на пути, снова сами собой утихаютъ»; и прочее въ этомъ же родѣ. Намъ необходимо знать причины добрыхъ и злыхъ вещей (т. е. добра и зла) настолько, насколько возможно ихъ знать человѣку въ этой жизни, полной заблужденій и бѣдствій, для избѣжанія этихъ самыхъ заблужденій и бѣдствій. Естественно необходимо стремиться къ такому счастью, когда насъ не безпокоила бы никакая скорбь, когда мы были бы совсѣмъ свободны отъ ошибокъ. И если были бы извѣстны намъ причины движенія тѣлъ, то мы должны бы были прежде всего знать тѣ изъ нихъ, которыя касаются нашего здоровья.

Почему Богъ допускаетъ существованіе зла.

Такъ называемое зло, надлежаще упорядоченное и расположенное на своемъ мѣстѣ, сильнѣе оттеняетъ добро для того, чтобы оно болѣе привлекало вниманіе и пріобрѣтало большую цѣнность чрезъ сравненіе съ зломъ. Всемогущій Богъ, Которому, по признанію даже невѣрующихъ, принадлежитъ надъ всѣмъ верховная власть, хотя въ высшей степени благъ, никоимъ образомъ не позволилъ бы, чтобы въ Его дѣлахъ было сколько-нибудь зла, если бы не былъ такъ всемогущъ и благъ, чтобы и изъ зла сдѣлалось добро. Что же иное называется зломъ, какъ не недостатокъ добра?

Какъ въ тѣлахъ живыхъ существъ болѣзни и раны вызывають только недостатокъ здоровья (и когда начинаютъ леченіе, заботятся не о томъ, чтобы вошедшее въ организмъ зло, т. е. болѣзни и раны, перешло въ другое мѣсто, но чтобы оно не существовало совсѣмъ; рана или болѣзнь не представляютъ самостоятельной субстанціи, а только поврежденіе тѣлесной субстанціи, тогда какъ тѣло есть сама субстанція, нѣчто дѣйствительно доброе, въ чемъ происходитъ зло, т. е. лишеніе добра, называемаго здоровьемъ), такъ существуютъ и нѣкоторыя поврежденія душъ, бываетъ лишеніе природного добра; по выздоровленіи оно (лишеніе) не переносится куда-нибудь, но то, что было въ данномъ случаѣ, нигдѣ и не будетъ больше, если не будетъ въ самомъ здоровьѣ.

Злымъ можетъ быть только доброе.

Поэтому не было бы совсѣмъ того, что называется зломъ, если бы не было никакого добра. Но добро, лишенное всякаго зла, есть чистое добро, то же добро, въ которомъ находится зло, есть испорченное или худое добро; и гдѣ нѣтъ никакого добра, тамъ не можетъ быть и какого-нибудь зла. Отсюда происходитъ удивительная вещь: такъ какъ всякая природа, поскольку она — природа, есть добро, то когда говорятъ, что порочная природа есть злая природа, говорятъ, въ сущности, что добро есть то же, что зло, и зло есть то же, что добро; ибо всякая природа — добро и никакая вещь не была бы дурною, если бы сама она не была природою. Слѣдовательно, злымъ можетъ быть только нѣчто доброе. Хотя это представляется нелѣпостью, однако является неизбѣжнымъ выводомъ изъ всего разсужденія. Нужно только остерегаться, чтобы не подпасть подъ то пророческое изреченіе: горѣ тѣмъ, которые зло называютъ добромъ, и добро зломъ, тьму почитаютъ свѣтомъ, и свѣтъ тьмою, горькое понитаютъ сладкимъ, и сладкое горькимъ (Ис. 5, 20). Господь, однако, говоритъ: злой человѣкъ изъ злого сокровища сердца своего выноситъ злое (Матѳ. 12, 35). Что же такое злой человѣкъ, какъ не дурная природа, такъ какъ онъ — природа? Если, далѣе, человѣкъ, потому что онъ — природа, есть нѣчто доброе, то что такое злой человѣкъ, какъ не худое добро? Однако, когда мы различаемъ то и другое, мы не потому считаемъ человѣка злымъ, что онъ — человѣкъ, и добрымъ не потому, что онъ — порочный; но, какъ человѣка, считаемъ его добрымъ, и, какъ порочнаго, злымъ. Слѣдовательно, кто считаетъ зломъ самое существованіе человѣка, или добромъ — порочность человѣка, тотъ именно и подпадаетъ подъ то пророческое изреченіе: горѣ тѣмъ, которые зло называютъ добромъ и добро зломъ. Онъ порицаетъ добро Божіе — человѣка, и хвалитъ порокъ человѣка — его испорченность. Итакъ, вся природа, хотя и порочная, поскольку есть природа, — добра, а поскольку порочна, — зла.

Добро и зло, хотя и противоположности, могутъ существовать вместѣ и одновременно.

Поэтому къ противоположностямъ, называемымъ добромъ и зломъ, неприложимо діалектическое правило: двѣ противоположности вмѣстѣ нигдѣ не существуютъ. Никакой воздухъ не бываетъ вмѣстѣ и темнымъ, и светлымъ, никакая пища или питье — одновременно сладкой и горькой, никакое тело — одновременно бѣлымъ и чернымъ, ничто не можетъ быть одновременно безобразнымъ и красивымъ. И на многихъ, почти на всѣхъ, противоположностяхъ наблюдается, что онѣ не могутъ быть одновременно вмѣстѣ. Такія же безспорныя противоположности, какъ добро и зло, не только могутъ быть вмѣстѣ, но зло безъ добра и кромѣ какъ въ добрѣ совсѣмъ не можетъ существовать; хотя добро безъ зла — можетъ. Человѣкъ или Ангелъ можетъ не быть несправедливымъ, несправедливымъ же никто не можетъ быть, кромѣ человѣка или Ангела; и добро это — человѣкъ, добро — Ангелъ, зло же — несправедливость. И эти двѣ противоположности такъ существуютъ вмѣстѣ, что если бы не было добра, въ которомъ не было бы зла, то зла не могло бы быть совершенно: потому что порчѣ не только негдѣ было бы существовать, но и неоткуда было бы возникнуть; подвергаться порчѣ можетъ лишь что-либо доброе и порча есть не что иное, какъ устраненіе добра. Итакъ, зло произошло изъ добра и иначе какъ въ какомъ-нибудь добрѣ не существуетъ; и не было ничего другого, откуда могла бы возникнуть какая-либо природа зла.

Точно такъ же, хотя худое дерево хорошіе плоды не можетъ производить, т. е. злая воля не можетъ производить добрыя дѣла: но изъ доброй природы человѣка могутъ произойти воля добрая и злая; и другого источника злой воли кромѣ доброй природы Ангела и человѣка не было совершенно. На это весьма ясно указалъ и Самъ Господь въ томъ мѣстѣ, гдѣ говорилъ о деревѣ и плодахъ. Онъ говоритъ: или признайте дерево хорошимъ и плодъ его хорошимъ; или признайте дерево худымъ и плодъ его худымъ (Матѳ. 12, 33), говоритъ такъ, достаточно напоминая о томъ, что именно отъ хорошаго дерева худые плоды или отъ худого дерева хорошіе плоды не могутъ происходить, но изъ самой земли могутъ произрастать оба дерева.

Что такое ошибка? Не всякая ошибка вредна.

Хотя нужно по возможности остерегаться ошибокъ не только въ большихъ, но и въ малыхъ дѣлахъ и хотя причина заблужденія лежитъ въ незнаніи; однако отсюда слѣдуетъ, что постоянно ошибается не тотъ, кто чего-нибудь не знаетъ, но тотъ, кто считаетъ себя знающимъ что-либо, чтó въ действительности не знаетъ. Онъ за истину принимаетъ ложное, а это и значитъ ошибаться. При чемъ имеетъ большое значеніе и то, въ чемъ именно кто-нибудь ошибается. По отношенію къ одному и тому же предмету непредубѣжденнымъ разумомъ знающій предпочитается незнающему, и тотъ, кто не ошибается, — заблуждающемуся. Въ различныхъ же предметахъ, т. е. когда одинъ знаетъ одно, другой — другое, и одинъ — болѣе полезное, другой — менѣе полезное или даже вредное, въ такомъ случаѣ кто не предпочелъ бы незнающаго знающему? Есть нѣчто такое, что лучше не знать, чѣмъ знать.

Однако если вникнуть въ дѣло глубже, коль скоро ошибаться есть не что иное, какъ принимать ложь за истину и истину за ложь, извѣстное считать неизвѣстнымъ и наоборотъ (безразлично, ложно ли оно или истинно) и коль скоро это въ дѣйствительности такъ же безобразно и непристойно, какъ въ утвержденіи или отрицаніи "да, да, нѣтъ, нѣтъ" (Матѳ. 5, 37) намъ представляется красивымъ и приличнымъ; то въ самомъ дѣлѣ жалка наша настоящая жизнь, для сохраненія которой иногда необходима бываетъ ошибка. Дай Боже, чтобы такою не была та жизнь, гдѣ сама истина есть жизнь нашей души, гдѣ никто не лжетъ и никто не обманывается. Здѣсь же люди обманываютъ и обманываются, и болѣе жалки они, когда лгутъ, обманывая, чѣмъ когда обманываются, довѣряя лжи. Однако разумная природа до такой степени отвращается отъ лжи и по возможности избѣгаетъ ошибки, что не желаютъ обманываться даже тѣ, которые сами любятъ обманывать; такъ какъ тому, кто лжетъ, кажется, что не онъ ошибается, но что другого, довѣряющаго ему, онъ вводитъ въ заблужденіе. И онъ, дѣйствительно, не ошибается въ томъ, что прикрываетъ ложью, коль скоро истина самому ему неизвѣстна, но ошибается, думая, что ложь ему не вредитъ, тогда какъ всякій грѣхъ болѣе вредитъ совершающему его, чѣмъ тому, кто отъ этого грѣха страдаетъ.

Всякая ложь — грѣхъ, но по тяжести эти грѣхи различны.

Всякая ложь — грѣхъ, хотя большая разница — съ какимъ настроеніемъ и о какихъ предметахъ кто-либо лжетъ. Не такъ грѣшитъ тотъ, кто лжетъ съ намѣреніемъ помочь кому-нибудь, какъ тотъ, кто лжетъ, желая вредить, или столько же вредитъ тотъ, кто посылаетъ обманомъ путника на другую дорогу, сколько и тотъ, кто обманомъ портитъ дорогу жизни. Нельзя считать сознательнымъ обманщикомъ того, кто самъ свою ложь принимаетъ за истину, потому что въ душѣ онъ не обманываетъ, а самъ обманывается. Слѣдовательно, того, кто, неосторожно повѣривъ лжи, считаетъ ее за истину, нужно обвинять скорѣе въ неосмотрительности, чѣмъ во лжи. И, напротивъ, обманываетъ тотъ, кто выдаетъ за истину завѣдомую ложь, такъ какъ въ душѣ онъ не то думаетъ, что говоритъ, и потому говоритъ не истину, хотя бы слова его и оказались случайно правдивыми; и никоимъ образомъ не свободенъ отъ лжи тотъ, кто устами говоритъ истину, не зная ее, или же, зная, намѣренно обманываетъ. Итакъ, если принять во вниманіе не самые предметы, о которыхъ что-либо говорятъ, а намѣреніе говорящаго, то лучше тотъ, кто говоритъ ложь по незнанію, считая ее за истину, чѣмъ тотъ, кто завѣдомо вводитъ духъ лжи, не зная, истину ли онъ говоритъ. У перваго что на умѣ, то и на языкѣ; у второго же, каково бы ни было само по себѣ то, о чемъ онъ говоритъ, на языкѣ одно, на сердцѣ же скрыто другое; а въ этомъ собственно и заключается обманъ.

Одна ошибка можетъ быть гибельнѣе другой, но всегда является зломъ.

Итакъ, въ иныхъ случаяхъ мы обманываемся большимъ зломъ, въ другихъ — малымъ, въ нѣкоторыхъ — никакимъ зломъ не обманываемся, а въ нѣкоторыхъ обманываемся даже добромъ. Большимъ зломъ обманывается человѣкъ, когда не вѣритъ въ то, что ведетъ къ вѣчной жизни или вѣритъ въ то, что ведетъ къ вѣчной смерти. Малымъ же зломъ обманывается тотъ, кто, принимая ложь за истину, подвергается какимъ-нибудь временнымъ непріятностямъ, но съ помощью твердаго терпѣнія обращаетъ ихъ въ полезное благо. Подобно какъ если кто-нибудь, считая дурного человѣка хорошимъ, терпитъ отъ него какое-нибудь зло. Кто же считаетъ дурного человѣка настолько хорошимъ, насколько не терпитъ отъ него никакого зла, тотъ не обманывается никакимъ зломъ, и не къ нему относится указанное пророческое проклятіе: горе тѣмъ, которые зло называютъ добромъ. Сказанное пророкомъ надо понимать по отношенію къ тому, благодаря чему именно люди — злы, но не по отношенію къ самимъ людямъ. Поэтому кто прелюбодѣйство называетъ добромъ, (тотъ) дѣйствительно осуждается тѣмъ пророческимъ словомъ. Кто же называетъ добрымъ самого человѣка, котораго считаетъ непорочнымъ, не зная, что онъ прелюбодѣй, тотъ ошибается не въ распознаваніи добрыхъ и злыхъ дѣлъ, но въ тайнахъ человѣческаго характера; онъ называетъ хорошимъ человѣка, въ которомъ, по его мнѣнію, есть несомнѣнное добро, и считаетъ зломъ прелюбодѣя и добромъ непорочнаго; даннаго же человѣка считаетъ добрымъ по незнанію того, что онъ прелюбодѣй, а не непорочный.

Кто, кромѣ заблуждающагося, не видитъ зла въ томъ, чтобы выдавать ложь за истину или отвергать истину въ пользу лжи, или считать неизвѣстное за извѣстное и извѣстное за неизвѣстное? И при всемъ томъ, иное дѣло — считать добрымъ того человѣка, кто въ дѣйствительности — злой: это ошибка; иное же дѣло — не испытать отъ этого зла какого-нибудь другого зла, если бы злой человѣкъ, принятый за добраго, нисколько не повредилъ.

Не всякій род ошибки есть грѣхъ, но всегда зло.

Въ техъ же вещахъ, вѣра или невѣріе въ которыя безразличны для достиженія Царствія Божія, которыя можно считать и истинными и ложными, въ этихъ вещахъ ошибаться, т. е. считать одну за другую, не значитъ грѣшить, или если грѣшить, то весьма мало и весьма легко. Да и какъ бы велика ни была эта ошибка, она не имѣетъ отношенія къ тому пути, которымъ мы идемъ къ Богу, а путь этотъ есть вѣра во Христа, вспомоществуемая любовью (Гал. 5, 6).

Въ этихъ и подобнаго рода обманахъ мы обманываемся, не нарушая вѣры въ Бога, и заблуждаемся, не оставляя ведущаго къ Нему пути: эти ошибки, хотя и не грѣхи, однако должны считаться въ числѣ бедствій настоящей жизни, настолько подверженной суетѣ, что здѣсь ложное выдается за истинное, истинное отвергается ради лжи, сомнительное считается несомнѣнным. Это, правда, не свойственно той вѣре, чрезъ которую при ея истинности и несомнѣнности мы стремимся къ вѣчному блаженству, однако неизбѣжно присуще той бѣдности, въ которой мы теперь существуемъ. Если бы мы уже наслаждались тѣмъ истиннымъ и совершеннымъ счастьемъ, то не обманывались бы ни въ какомъ чувствѣ души и тѣла.

Всякая ложь — грѣхъ.

Всякая же ложь должна называться грѣхомъ потому, что человѣкъ обязанъ говорить то, что думаетъ, будетъ ли оно истиннымъ на самомъ дѣлѣ или только считается таковымъ, знаетъ ли онъ самъ истину или же, какъ человѣкъ, заблуждается и обманывается. Всякій же, кто лжетъ противъ того, что чувствуетъ въ душѣ, говоритъ съ намѣреніемъ лгать. И, во всякомъ случае, слова установлены не для того чтобы люди взаимно обманывали другъ друга, но для того, чтобы каждый могъ довести до свѣдѣнія другого свои размышленія. Слѣдовательно, пользоваться словами для лжи, а не для того, для чего они установлены — грѣхъ. И поэтому никакая ложь не должна считаться безгрѣшной на томъ основаніи, что ложью мы можемъ иногда помочь кому-нибудь.

Нельзя отрицать, что и люди, допускающіе ложь только для спасенія человѣка, дѣлаютъ очень много для добра; но въ такомъ успѣхѣ ихъ справедливо восхваляется или даже временно вознаграждается благожелательность, а не ложь, которая только извиняется, а не одобряется.

Причина добра — благость Божія, причина зла — извращенная воля измѣняемаго добра.

Итакъ, послѣ того, какъ для изслѣдованія причинъ добра и зла по возможности кратко изложено, какой путь приводитъ насъ въ Царство, гдѣ будетъ жизнь безъ смерти, истина безъ заблужденія, ничѣмъ не омрачаемое счастье; мы ни въ коемъ случаѣ не должны сомнѣваться, что причина добра, насъ касающагося, лежитъ только въ благости Божіей, а зла — въ волѣ изменяемаго добра, отступающей отъ добра неизмѣннаго, сначала въ волѣ Ангела, потомъ человѣка.

Человѣческая же мудрость есть благочестіе. Это видно изъ книги св. Іова: тамъ говорится, что сама Премудрость сказала человѣку: вотъ благочестіе есть премудрость (Іов. 28, 28). Если-же ты спросишь, о какомъ благочестіи говоритъ она въ этомъ мѣстѣ, то яснѣе узнаешь изъ греческаго ϑεοσέβειαν, что значитъ почитаніе Бога. Называется по-гречески благочестіе и иначе, именно εὑσέβεια, каковымъ названіемъ обозначается хорошій образъ жизни, хотя и оно указываетъ преимущественно на почитаніе Бога. Лучше же нѣтъ того имени, какимъ ясно выражено почитаніе Бога, когда оно названо человѣческою премудростью.

Я не знаю, нужно ли намъ и разговаривать съ тѣми людьми, которые не только не ожидаютъ будущей жизни, но и не знаютъ, живутъ ли они въ настоящемъ; они говорятъ, что не знаютъ и то, чего не могутъ не знать. Ни для кого немыслимо не знать того, что онъ живетъ, такъ какъ если онъ не живетъ, то не можетъ имѣть и незнанія; имѣть знаніе и незнаніе свойственно только живущему. Не соглашаясь съ тѣмъ, что они живутъ, они, повидимому, предостерегаютъ себя отъ ошибки; тогда какъ даже ошибкою они доказываютъ, что живутъ, потому что кто не живетъ, тотъ не можетъ и ошибаться. Какъ вѣрно и несомнѣнно то, что мы живемъ, такъ вѣрно и несомнѣнно многое такое, несогласіе съ чѣмъ свидѣтельствовало бы скорѣе объ отсутствіи мудрости, если не сказать о безуміи.

(Фрагменты из "Энхиридион Лаврентию или о вере, надежде и любви " - Блажeнный Аврелий Августин († 430))

- Месяцеслов -

 

Кафедральный собор Святых Новомучеников и Исповедников Российских и Святителя Николая в г. Мюнхене

Русская Православная Церковь Заграницей



@copyright 2008-2011, Kathedrale der Hll. Neumärtyrer und Bekenner Rußlands in München